82
сезон
Версия для слабовидящих
Новости

Рецензия на спектакль "Золотой шатёр"

Уважаемые зрители!

Предлагаем вам ознакомиться с рецензией Марины Наумлюк, кандидата филологических наук, на спектакль "Золотой шатёр" в постановке Льва Харламова по пьесе Марины Мелексетян.

Премьера спектакля состоялась на Малой сцене театра 13 и 14 марта.
Следующий показ состоится 9 апреля.

«Золотой шатёр» - спектакль о трагедии Беслана. Важность хорошей драматургии в создании сценического образа спектакля. Спектакль «Золотой шатёр», поставленный на сцене мурманской драмы нижегородским режиссёром Львом Харламовым по пьесе Марины Мелексетян, посвящён Беслану, а значит, теме загубленного детства, утраты абсолютной ценности жизни ради кощунственной цели. Тема трагическая, болезненная, но не новая в мировой драматургии. Начало ей положил древнегреческий автор Еврипид в драме «Медея», продолжил Шекспир в «Макбете», где прямо на сцене совершается убийство детей, обсуждением судьбы убитого младенца Димитрия начинается «Борис Годунов» Пушкина, расплачиваются жизнью ребёнка в драме О’ Нила «Любовь под вязами».

Режиссёр – профессионал, и сценография, музыкальная партитура замечательны, актёры играют с отдачей, а вот целостный образ спектакля не сложился. Есть противоречия в создании сценического мира, которые непреодолимы.

Слабая, откровенно конъюнктурная пьеса Мелексетян, художественно не соответствует трагической теме. Сюжетные линии с трудом сводятся к единой кульминации. Автору редко удаётся выстроить действие во времени и убедительно раскрыть характер персонажа. Так, например, герой в течение трёх сцен изображается только через сексуальные пристрастия (вдвоём, втроём). Его выход сопровождается ремаркой : «Всеволод уже без штанов нетвёрдой походкой подходит к ней». «Подходить походкой» - вот это по-русски! Эротика давно существует на сцене, но она должна быть художественно оправдана. А есть ещё и другая дань моде –перекладывать ответственность на власть, умывая собственные «чистые руки». Можно поблагодарить режиссёра за тонкий вкус и понимание законов драмы, поскольку часть сцен была переписана, убраны скабрезности, заново выстроена и психологически мотивирована трагическая роль Всеволода (В. Равданович). Стоит указать в программке автора инсценировки.

Кульминация не вызвала потрясения. Три сюжетные линии спектакля монтируются по принципу одновременности происходящих событий, которые разделены в пространстве. Судьбы некоторых героев прежде пересекались в Беслане. Пятидесятилетний пьющий Всеволод снимал когда-то на камеру штурм школы. Саид (А.Кинк) при штурме потерял дочку Мадину, он и его мать были заложниками террористов, а жена Инга (С.Лебедева) родила другого ребёнка, девочку, снова названную Мадиной, которая никому не нужна. Обезумевший Саид под именем Володя нынче живёт в Москве и приводит домой из клуба выпускников – вчерашних школьников под предлогом спасения их жизней.

Режиссёрская композиция основывается на мизансценах, которые придают действию статичность, а персонажи становятся выражением идеи. Так, Инга большую часть спектакля лежит, как мертвая, под портретом погибшей дочери. Душевнобольной Саид-Володя равен себе, танцующие школьники воплощают тему детства. Наивная Лена (Н. Молчанова), поющая бардовские песни, не меняется до конца спектакля. Там, где нет развития характера, под вопросом и развитие действия.

По логике событий сюжетные линии должны сойтись в одной точке, это кульминация спектакля, высшее его напряжение. Кульминация представляет нагромождение не всегда мотивированных ситуаций. Дети, запертые Саидом, по телефону вызывают спецназ, спецназ заставляет Всеволода вести переговоры с Саидом, одновременно террористка Ия (И.Рыдзелева) берёт в заложники дочку Саида и Инги маленькую Мадину и ставит Саида перед выбором, кого убить, дочку или троих школьников: нужна жертва для «правого дела». Раздаётся выстрел, жертвой становится Всеволод.

Противоречит трагической интонации фарсовая сцена, когда некий представитель Национального антитеррористического комитета приказывает «продажному» Всеволоду после переговоров с юродивым Саидом выйти к микрофону и врать о «предотвращении страшного теракта и героизме сотрудников спецназа». События стремительны, и пока зритель разгадывает ребусы, разрушается эмоциональное сопереживание, катарсис, который в этой драме необходим, поскольку лейтмотивом проходит тема сумасшедшего мира, в котором гибнут дети.

Прекрасная сценография как эмоциональная доминанта спектакля. Роль эмоциональной доминанты берёт на себя необыкновенно выразительная сценография (художник-постановщик Н.И.Авдеева). Декорация лаконична и груба –сваренные металлические прутья образуют круг, неоднородно покрытый серыми деревянными пластинами и разделённый на сектора. Они напоминают разрезанный на куски осетинский поминальный пирог (это суждение я слышала от Н. А. Менделюк), в то же время поставленные вразнобой, вертикально и горизонтально, они похожи на развалины. Из них складывается подобие квартир, один сектор становится качелями для восьмилетней Мадины.

Аллегорический образ разрушенного мира контрастен белоснежным костюмам детей (Мадины, школьников, девушки Лены). Каждый из них содержит вкрапления алого цвета – поясок, ленточка, галстук - удавка, цветы на платье Лены, лепестки –пёрышки, которыми играет Мадина. Алое с белым – сочетание, имеющее древнейший христианский смысл. Музыкальная партитура, в которой романтическое начало – бардовская песня уничтожается звуками других композиций, и сценография составляют единство.

В спектакле звучит и мотив судьбы .Его воплощают молчаливые персонажи, представленные как «ангелы в камуфляже». Они всегда на втором плане, ворочают тяжёлые конструкции, перенося героев из одного пространства в другое, играют с Мадиной, но в момент штурма квартиры Саида один из них обретает голос и отдаёт опасные команды. Кто всё-таки стрелял в Мадину?

Внутренняя дисгармония сценического мира связана и с однобоким толкованием событий Беслана, так что у зрителя возникает ощущение полуправды. Такова позиция автора текста, которую сохраняет режиссёр. Жаль, что нет попытки критического анализа, нет желания представить разные точки зрения на трагедию Беслана. В «эпическом театре» Брехта есть так называемый «эффект отчуждения», когда актёр выходит из образа и комментирует события и поступки от своего лица, заставляя зрителя думать и выбирать. Моя память и будет играть роль такого актёра.

Вот Саид говорит ,что « власти позолотили пилюлю…, стыдливо возвели над разрушенной школой золотой купол». А моя память подсказывает мне, как всем обществом обсуждали, оставить ли школу ,снести и построить новую, поставить ли на её месте храм, разбить ли сад. Золотой купол возвели, спросив осетинский народ.

Центром кульминации спектакля должна была стать разоблачительная правда, связанная с последней фотографией Мадины, на которой видно, что «девочке стреляли навстречу, и это были ваши пули, Сева», так сказал Саид. А Сева и не возражает. Всем понятно, кто стрелял навстречу ребёнку! А вот моя память этой версии не принимает. Я, как и многие, не отрывала глаз от экрана, на котором в прямом эфире показывали события в школе, включая страшный взрыв, и плакала. Я помню комментарий о том, что не смогли разоружить всех осетинских мужчин, пришедших к школе спасать своих детей, что есть провокаторы в толпе, помогавшие террористам. Разве известно точно, кто и в каком направлении стрелял после взрыва? Я видела, как вела репортаж совсем молоденькая Маргарита Симоньян, уворачиваясь от пуль. И я видела, как в школу бежали спецназовцы, и несли, несли детей, сами окровавленные и страшные…Сколько их погибло за чужих детей! Свои остались безотцовщиной…

Беслан – это часть вселенской трагедии, связанной с убийством детей. Был и фашистский детский концлагерь Саласпилс, были опыты над детьми в Освенциме и расстрелы детей в школах разных стран уже в мирные дни. Вот этот универсальный гуманистический смысл трагедии Беслана режиссёр трогательно и поэтично акцентирует в финале, убирая односторонность суждений и оценок.

Маленькая Мадина в исполнении прелестного ребёнка Доминики Палиной садится на край конструкции – осетинского пирога и наизусть зачитывает инструкцию, как вести себя в заложниках у террористов. Этот посыл режиссёра адресован не власти, а нам, сидящим в зале, ибо только мы можем сделать мир безопасным, чтобы дети читали стихи, играли и пели.

Как оценить спектакль. Этот спектакль не стоит оценивать с позиции идеологии или эстетики, актёрского ансамбля или искусства режиссёра, - как будто всё есть, а сценический образ противоречив! Он соответствует живой, динамичной, меняющейся природе театра. И я обращусь к суждению великого режиссёра Питера Брука, спектакли которого критиков часто приводили в отчаяние, а он им отвечал: «Театр –это, подобно жизни, непрекращающийся конфликт впечатлений и суждений, заблуждений и прозрений, которые враждуют друг с другом, но при этом неразделимы». 05/04/2021
..... ... Купить билеты онлайн на Quick Tickets